Выступление на Конференции "Любительское рыболовство, управление водоемами и сохранение лососевых рыб в России" председателя Ассоциации рыбопромышленников Смирныховского района Сахалинской области Владимира Смирнова "Бассейновые советы и охрана водоемов" было более чем неожиданным. По крайней мере, для камчатских участников этой Конференции - настолько невероятным был опыт по организации общественных рыбоохранных формирований силами… рыбопромышленников Сахалина.

Не могу сказать, что рыбопромышленники Камчатки не занимаются вопросами борьбы с браконьерами. Занимаются. И накоплен достаточно большой опыт. Но в основном индивидуальный. И весьма негативный - браконьеров просто изгоняют (или выбивают) с водоемов, используя имеющийся подручный материал.

Ни о каких общественных объединениях даже не идет речь - уже второй год рыбопромышленники Камчатки не могут создать корпоративную Ассоциацию добытчиков лососей, о которой сами же и заявили. Есть небольшие муниципальные и бассейновые ассоциации рыбопромышленников, но с населением (и местным, и коренным) они, как правило, не контактируют. Есть Союз рыбопромышленников Камчатки, но его деятельность обособлена до такой степени, что мало кто знает или догадывается о его существовании.

Главный враг рыбопромышленников Камчатки - население полуострова (особенно коренное), представляющее из себя потенциального и очень опасного конкурента - организованного в бригады, родовые общины, туристические группы, спортивные рыболовные команды или преступные браконьерские группировки. И, соответственно, к ним ко всем отношение у рыбопромышленников Камчатки одинаковое - негативное. Конкурент - это враг, а врага нужно, если не уничтожать, то изгонять из своих владений, иначе конкурент будет посягать на ЕГО рыбу. Вот основной принцип общественных взаимоотношений между рыбопромышленниками Камчатки и остальными жителями полуострова: противостояние - до зубовного скрежета.

О чем же поведал руководитель Смиирныховской ассоциации?

О том, что до создания бассейнового Совета промысел рыбы велся непосредственно в реках района и был мизерным - по двадцать тонн на восемь компаний. При этом, "играя на мизере", каждая компания перелавливала в несколько раз больше, не считаясь ни с какими правилами рыболовства. Местное население, глядя на этот рыбопромышленный беспредел, также не считалось не только с правилами, но и с законами - открыто потрошило рыбу на икру на нерестилищах. Власти смотрели на происходящее сквозь пальцы - практически каждый местный чиновник имел свою долю со смирныховской рыбы. И так из года в год.

Первыми опомнились рыбопромышленники. Понятно: им первым и было что терять. Они создали Ассоциацию и приняли решение о необходимости переноса промысла на морские участки. "Вести промысел рыбы непосредственно на ее нерестилищах - преступление", - посчитали смирныховские рыбаки. А вот результат - объемы промысла поднялись до 14 тысяч тонн.

Но на реке остались браконьеры. И те, которые вне закона, и те, которые "в законе".

Первые - это местное население и "залетные" браконьеры.

Вторые - так называемые "чистильщики", которые, якобы, спасают нерестовые реки от возможных заморов при возможных переполнениях нерестилищ. Эти действуют от имени рыбоохранных органов и спасения от них самих пока нет. А вот, чтобы бороться с первыми, которые "вне закона", собственно и были созданы бассейновые лососевые советы. Местное население выходит на реки либо за рыбой, либо за икрой. И те, и другие являются браконьерами, хотя мотивы у этих людей совершенно разные: для одних рыба - пропитание, для других - нажива. Рыбопромышленники приняли на себя обязательство обеспечить рыбой всех нуждающихся в районе (в том числе и поставляя на внутренний сахалинский рынок охлажденную рыбу в соответствии с покупательской потребностью населения). А в ответ попросили поддержать их в борьбе с браконьерами, занимающимися икорным бизнесом. Поддержка могла быть самой разнообразной - от участия в антибраконьерских рейдах до массово-разъяснительной работы с населением и особенно со школьниками. Так и родился бассейновый лососевый совет Смирныховского района на Сахалине. Он действует уже третий год, формируя первый дальневосточный опыт совместного управления лососевыми реками.

Основываясь на этом опыте, Владимир Смирнов считает, что СОДРУЖЕСТВА власти, бизнеса и общественности по рациональному использованию и сохранению лососей можно достичь. Было бы желание.

После его выступления на Конференции я задал В. Смиронову несколько вопросов:

В.: Меня, как жителя Камчатки, человека, который многие годы своей жизни посвятил сохранению лососей, интересует тот факт, что именно Ассоциация рыбопромышленников выступила инициатором создания Лососевого Совета. Что вас подвигло на это?

С: При создании Ассоциации мы поняли, что она должна решать только общественные задачи. Ни в коем случае нельзя опускаться только до решения каких-то узких корпоративных задач.

И общественные советы позволяют расширить этот круг интересов, привлечь наиболее активных земляков. Мы располагаем определенным объемом финансов, а общественность богата идеями. Рыбаков, по отдельности, очень легко задавить: наш бизнес весьма раним и зависим. А общественность - это огромная сила, которая ничего не боится, если действует во имя справедливости и закона.

В: Я понимаю интерес рыбопромышленников к борьбе с браконьерством. Это вам выгодно. Но какой интерес в этой борьбе у населения, если браконьерство носит массовый характер - то есть браконьерство, а не вы, ОБЪЕДИНЯЕТ массы?

С: Вопрос в том, что мы получим в финале. А ведь все мы можем оказаться у разбитого корыта. И у нас в районе примеры для этого есть - на западном побережье рыбы уже нет, она осталась только на восточном. И это нужно понимать, объяснять. В том числе, или, прежде всего, рыбопромышленнику, который вкладывает немалые средства в свое производство. Ему как раз и есть, что терять, если рыбы не будет.

В: Вы озвучили цифры о том, что в прошлом выделялся лимит на весь район 160 тонн на восемь компаний. И не в этом ли главная суть того, что рыбы не было. Ведь экономически нецелесообразно работать на таком маленьком промысловом объеме? А вы работали.

С: В том-то и дело, что рыба была, но квоту давали мизерную. Суть ведь в чем: рыбаки, реальные уловы не показывали, так как скрывали фактический вылов. Следовательно, не было объективной промысловой статистики, на основе которой ученые могли бы доказать необходимость увеличения объемов вылова и прогнозировать увеличение ОДУ на последующие годы. Поэтому никто не ставил в море невода из-за каких-то 20 тонн и все ловили в реках. И в итоге возникла браконьерская СОЛИДАРНОСТЬ между рыбопромышленниками и местным населением, которая и могла бы привести всех нас к одному финалу - безрыбью.

Но удалось вырваться, убедить власть, а через нее и науку, что легальный промысел в море принесет гораздо большую выгоду. Сегодня это уже 14 тысяч тонн на район.

И это не предел. А если нам удастся очистить реки от браконьеров, то вылов поднимется весьма значительно.

В.: То есть вам удалось вырваться из "черно"-"серых" схем нелегального промысла и перейти в "белые"?

С.: наши сахалинские рыбаки давно уже возвратились к "белым" схемам, как только мы смогли легально вылавливать тот объем, который мы реально могли освоить.

В.: это только в вашем районе или в целом по Сахалину?

С.:В целом по Сахалину.

В.: В то же время в своем докладе вы говорили о том, что на реках появляются чистильщики - "санитарные" бригады по предотвращению перезаполнения нерестилищ, по изъятию лишней рыбы. У вас переизбыток рыбы на реках? Или это ваши конкуренты, действующие под соответствующими "крышами"?

С.: Переизбытка рыбы сегодня нет. На каких-то реках раньше подобное было - почему и сохраняется еще такая практика. В районе выставляется 24 невода. И если мы будем еще перекрывать реки, то это, наоборот, грозит нам катастрофой. Но многие компании привыкли к тем временам, когда брали рыбу в реках. Очень удобно - пять человек перекрыли речку, подогнали кран и черпают себе рыбу, не затрачивая больших усилий. Наше мнение - ни в коем случае нельзя трогать реку. Но у них на руках разрешительные билеты…

В.: А местное население как же без рыбы?. Вы решаете, каким образом люди могут получить ЗАКОННЫЙ доступ к рыбе?

С.: Вы имеете в виду - могут ли они купить рыбу?

В.: Купить. Поймать…

С,: Да, мы организуем продажу рыбы по поселкам.

В.: Ассоциация в целом или только ваша компания?

С. Инициатива в целом идет от Ассоциации, но пока только две наши компании этим занимаются. К сожалению, и у нас в Ассоциации нет еще полного единства. Да и практика сложилась такая: поймал - вывез - продал. На месте много и не продашь…

В.: А какой процент от общего вылова идет на внутренний рынок?

С.: Мы ловим три тысячи тонн, а продаем в районе тонн 80, больше не продать.

В.: То есть народу на питание не так много и надо этой рыбы?

С.: Да. Мы сейчас увеличиваем процент продаж охлажденной рыбы - и в районе, и в Южно-Сахалинске, и даже везем в Хабаровский край. Это действительно проблема - на Сахалине практически нет в продаже охлажденной рыбы.

В.: Как и на Камчатке.

С.: К сожалению…

В.: А как с истовыми браконьерами вы боретесь - которых сами же, как рассказываете, и воспитали в таком духе

С.: Никак не боремся. Мы просто выбиваем у них почву из-под ног. Мы защищаем реки от них.

В.: А конкретно?

С.: Организуем посты, мимо которых не проехать, ни пройти. Создаем группы мониторинга. Нанимаем людей. Привлекаем на общественных началах. Постоянно патрулируем на реках. Публикуем материалы по итогам рыбоохранных рейдов в СМИ. Ведем разъяснительную работу. Находим единомышленников…

В.: И отдачу чувствуете?

С.: Конечно!