Байкальский омуль — это не просто рыба, а живой символ озера, эндемик с характером. Его жизненный цикл — настоящий квест на выживание. На нерест он отправляется в сентябре-октябре, а мальки проклевываются из икры лишь в мае следующего года. За это долгое зимнее «хранение» в природе почти всю икру съедают хищники: даже на лучших нерестилищах выживает не больше 10% кладки. А на реке Баргузин статистика и вовсе жестокая — от 0,4% до 1% выживаемости.

Однако на Большереченском заводе, входящем в структуру ФГБУ «Главрыбвод», ситуация диаметрально противоположная: здесь выживает 85–90% икры, и этот показатель растет. Если бы не искусственное воспроизводство, легендарный «посольский» омуль давно стал бы достоянием музейных витрин.

Природных мест для нереста с каждым годом меньше, и главный враг здесь — человек. ГЭС, колебания уровня Байкала, осушение земель, плотины и загрязнение ключевой нерестовой артерии — реки Селенги — делают естественное размножение почти невозможным.

Добавьте к этому биологию: омуль созревает до 9–14 лет (позже него в пресных водах взрослеет только осётр), а нерестится в жизни всего один раз — лишь 10–15% популяции дают потомство второй раз. Но главная драма в том, что перед икрометом рыба сбивается в плотные косяки и месяцами нагуливает жир на мелководье, становясь легкой добычей для браконьеров и расплодившихся бакланов.

Как отмечает начальник Байкальского филиала Главрыбвода: «Сам омуль беззащитен. Охрана и технологии воспроизводства, которые используют специалисты Граврыбвода, это не просто работа, а единственное оружие, способное сохранить байкальское чудо для наших детей».