Никому не надо доказывать очевидную истину: ключевая ставка ЦБ – важнейший фактор, влияющий на спрос на золото. Чем выше ставка – тем, ниже спрос. И наоборот. Причина понятна: ключевая ставка влияет на доходность разных финансовых инструментов, альтернативных золоту.

Ключевая ставка в России уже на протяжении многих лет является самой высокой среди ведущих экономик мира. Это безусловно сдерживает спрос на золото на внутреннем рынке. Но еще более серьезное следствие высокой ключевой ставки: она душит российскую экономику. Нередко мы слышим жесткие мнения по этому вопросу: высокая ключевая ставка нужна противникам и врагам России для того, чтобы наше государство потерпело поражение в экономическом и военном противостоянии с Западом. Но она также выгодна кое-кому и внутри России. Давайте разбираться.

Летом прошлого года ключевая ставка была равна 20 процентам. Сейчас после серии снижений (последнее было 23 марта) она опустилась до 15%. Удавку ключевой ставки несколько ослабили, но этого явно недостаточно для того, чтобы экономика задышала. Чтобы она задышала, необходимо, чтобы ключевая ставка была ниже уровня рентабельности предприятий. А при нынешних уровнях рентабельности компаниям не хватает прибыли для того, чтобы обслуживать банковские кредиты.

Какая там рентабельность! Из-за высокой ключевой ставки доля убыточных организаций в России в 2025 году достигла рекордного уровня 30%. По данным Росстата, по итогам первых двух месяцев текущего года инвестиции в основной капитал в России впервые за пять лет сократились на 2,3% в реальном выражении. Налицо все признаки полной остановки экономики. В ряде отраслей уже имеет место стагнация, а в других – рецессия (спад производства). Почти все эксперты прогнозируют, что по итогам 2026 года прирост ВВП РФ составит менее 1 процента. И это еще оптимистичный сценарий. Пессимисты вообще предсказывают минус по ВВП.

Хотя тема ключевой ставки ЦБ РФ активно обсуждается в российских СМИ, очень редко обращается внимание на одну российскую «особенность» этого инструмента денежно-кредитной политики. В большинстве стран мира уровень ключевой ставки примерно соответствует показателю инфляции. Где-то чуть выше, где-то чуть ниже оцениваемой инфляции.

А вот в России не так: ключевая ставка намного выше показатели инфляции. Как я выше отметил, ключевая ставка Банка России в настоящее время составляет 15% годовых. А инфляция в годовом выражении на 6 апреля 2026 года — 5,95%. Почему бы Банку России не понизить в два или три раза ключевую ставку, приблизив ее к показателю инфляции? Хроническое двух- и даже трехкратное превышение ключевой ставки Банка России показателя инфляции роста цен сдержать не может. Более того, мне такая политика Центробанка напоминает тушение пожара бензином. Ведь ключевая ставка повышает издержки экономики во всех ее звеньях и становится драйвером роста оптовых и розничных цен.

Я уже отметил, что высокая ключевая ставка, способствуя экономическому ослаблению России, выгодна нашим врагам. Но бенефициары высокой ставки есть и внутри России. Кто они? Для ответа на этот вопрос обратимся к статистике. По данным Росстата, по итогам 2025 года наибольшую сальдированную прибыль (т.е. прибыль за вычетом убытков) получили четыре следующие отрасли российской экономики: обрабатывающая промышленность (10,05 трлн руб.); добывающая промышленность (3,32 трлн руб.), оптовая и розничная торговля (2,57 трлн руб.), финансовый сектор (2,08 трлн руб.). Для сравнения: показатель строительной отрасли был равен 0,88 трлн руб.; сельского хозяйства – 0,64 трлн руб.

С обрабатывающей и добывающей промышленностью все более или менее понятно. Тут можно только добавить, что существенная часть сальдированной чистой прибыли обрабатывающей промышленности была получена за счет государственного оборонного заказа (ГОЗ), который стал быстро расти после начала специальной военной операции (СВО) на Украине. Торговля сумела попасть в группу лидеров по причине инфляционного роста цен как в оптовом, так и розничном звене.

А вот каким образом финансовый сектор оказался в группе лидеров? Ядром финансового сектора являются банки. А у них, по итогам прошлого года чистая прибыль, согласно данным Банка России, была существенно выше, чем в целом по финансовому сектору, - 3,69 трлн рублей. Получается, что банковский сектор по данному показателю оказался в прошлом году на втором месте после обрабатывающей промышленности. Хотя иногда экономику России называют «экономикой трубы», однако по итогам прошлого года добывающая промышленность по показателю «чистая прибыль», оказалась на третьем месте; впереди нее был банковский сектор. И не надо думать, что астрономические прибыли банков – какая-то конъюнктурная аномалия. Нет, это система. По итогам 2024 года показатель по банковскому сектору был равен 3,8 трлн рублей, по итогам 2023 года – 3,3 трлн рублей.

Об этих странных «перекосах» в российской экономике было много критических материалов. Прежде всего, бросается в глаза такой «перекос», как астрономическая прибыль банковского сектора, с одной стороны, и убыточность почти трети российских компаний, с другой стороны. Некоторые эксперты прямо заявляют о наличии тесной зависимости между этими двумя параметрами российской экономики: убытки российский компаний – следствие прибылей кредитных организаций. Занятость в банковском секторе российской экономики (а это немного более 300 кредитных организаций) составляет 0,5-0,6 млн человек. А численность занятых в убыточных компаниях (их число в прошлом году – без субъектов малого предпринимательства – 17,2 тыс.) измеряется многими миллионами работников (в любом случае – более десяти миллионов).

Не буду далее погружаться в обширную тему странных и неприлично высоких финансовых результатов деятельности банковского сектора. Ограничусь одним важным моментом, который выпадает из поля зрения большинства критиков российских банков. А именно обращу внимание на то, что банки получают значительную часть своих жирных прибылей за счет казенных денег и высокой ключевой ставки. Внутри страны кредитные организации лоббируют поддержание высокой ключевой ставки (правда, это не только не афишируется, но даже всячески скрывается).

А какая связь между казенными деньгами и высокой ключевой ставкой? – Очень простая. В России действует система субсидирования процентных ставок по кредитам коммерческих банков за счет бюджетных средств. Чем выше ключевая ставка Банка России, тем выше процентная ставка по кредитам коммерческих банков. Чем выше проценты по кредитам, тем больше субсидии из государственной казны. Данная тема почти не освещается в российских СМИ.

Исключение представляют субсидии по ипотечным кредитам. О них мы узнаем кое-что из СМИ. Существует целый ряд программ государственной поддержки ипотек: семейная ипотека; дальневосточная и арктическая ипотека; сельская ипотека; ипотека для новых регионов, Белгородской и Курской областей; IT-ипотека. Льготные ставки по ипотечным кредитам варьируют в диапазоне от 2 до 6 процентов. Все, что выше, - покрывается казенными субсидиями. По информации Минфина РФ, в 2026–2028 годах федеральный бюджет планирует потратить около 1,8 трлн рублей на субсидирование процентной ставки по ипотеке для семей с детьми. По словам министра строительства и ЖКХ Ирека Файзуллина, на субсидирование всех видов ипотеки в России в 2026–2028 годах планируется направить 3,1 трлн рублей. Т.е. в расчете на год получается более 1 триллиона рублей. Это существенно больше, чем, скажем, бюджетные расходы на образование. Субсидии по ипотечным кредитам пойдут в карман банкам.

Но есть еще один вид бюджетного субсидирования процентных ставок, о котором в российских СМИ нет почти никакой информации. Речь идет о кредитах банков предприятиями оборонно-промышленного комплекса (ОПК). Видимо, это информация с грифом «секретно». На мой запрос в интернете «Алиса» выдала следующий ответ: «К сожалению, в доступных источниках не удалось найти данные об общем объёме бюджетных субсидий по процентным ставкам для кредитов предприятиям ОПК за конкретный год в миллиардах рублей».

Но, судя по некоторым косвенным признакам, масштабы субсидирования процентных ставок по оборонным кредитам существенно больше, чем по ипотечным. Программа льготного кредитования организаций ОПК была запущена у нас в 2018 году. До этого компании ОПК могли напрямую получать от государства бюджетные кредиты. Теперь все было передано банкам, а государство, которое до этого поддерживало оборонные предприятия, взяло теперь на себя обязанность поддерживать банки, которые поддерживают ОПК. В этой новой схеме главными бенефициарами оказываются кредитные организации.

Отчасти выполнять свои обязательства по банковским кредитам предприятия ОПК пытались за счет включение расходов на обслуживание кредитов в цены контрактов по ГОЗ (государственный оборонный заказ). По некоторым сведениям, сейчас государство туго «закручивает гайки» по части ценообразования в сфере ГОЗ. Возможности использования этого канала для перекачки казенных денег в карманы банкиров сильно сузились (хотя и не исчезли полностью). Основная ставка стала делаться на казенные субсидии по процентным ставкам.

В открытом доступе мне удалось найти интересный материал под названием «НАВГИТОР МЕР ПОДДЕРЖКИ. МИНПРОМТОРГ». В нем содержится перечень основных направлений (программ) казенной поддержки предприятий российской экономики. Несколько десятков программ. Получателями поддержки являются самые разные отрасли и сектора экономики. Инструменты поддержи также разные: гранты, льготные кредиты, субсидии процентных ставок кредитов коммерческих банков. Одним из институтов, предоставляющих льготные кредиты, является ВЭБ. Это банк, но при этом он имеет статус государственной корпорации. Следует предположить, что льготное кредитование ВЭБ осуществляется благодаря казенной подпитке этого государственного банка.

Но очень много позиций, в которых инструментом является именно субсидирование процентной ставки. Вот, например, программа: «ЛЬГОТНОЕ КРЕДИТОВАНИЕ РОССИЙСКИМИ БАНКАМИ ОРГАНИЗАЦИЙ ОПК ПРИ РЕАЛИЗАЦИИ ПРОЕКТОВ, СВЯЗАННЫХ С ПРОИЗВОДСТВОМ ВЫСОКОТЕХНОЛОГИЧНОЙ ПРОДУКЦИИ ГРАЖДАНСКОГО И ДВОЙНОГО НАЗНАЧЕНИЯ». Очевидно, что за продукцией «двойного назначения» скрываются многие виды и чисто военной продукции. Администратором по программам субсидирования процентных ставок чаше всего выступает Минпромторг.

Осенью прошлого года председатель Правительства Михаил Мишустин подписал распоряжение, согласно которому предельный ежегодный размер субсидирования льготных кредитов предприятиям оборонно-промышленного комплекса (ОПК) на производство продукции гражданского и двойного назначения повышен с 600 млн до 3,5 млрд рублей. Сколько это будет в целом по всем предприятиям ОПК, не известно. Но по моим прикидкам, несколько триллионов рублей.

Правда, выдержит ли такую нагрузку российский бюджет, большой вопрос. Ведь уже по итогам первого квартала текущего года дефицит федерального бюджета составил 4,576 триллиона рублей. При том, что на весь год дефицит был определен в 3,786 триллиона рублей. Налицо признаки очень серьезного бюджетного кризиса. Смогут ли банки в этом году получить такие же гигантские суммы казенных денег в виде субсидий по кредитным процентам, - большой вопрос. Неизбежно затормозится и кредитование банками предприятий ОПК. А это уже угроза не экономическая, а военная.

Одним словом, схема накачивания кредитных организаций казенными деньгами под видом субсидирования процентных ставок, себя уже почти полностью изжила. Повышать или даже поддерживать ключевую ставку в зоне двухзначных показателей уже также нет никакого смысла. Она банкам уже может не обеспечить прежних баснословных прибылей.

Конечно, для нас самым главным национальным приоритетом должна стать наша победа в нынешней необъявленной Западом войне против России. Поддержка предприятий ОПК государством должна сохраняться и даже усиливаться. Но механизм этой поддержки должен быть изменен. Государство с его казной и предприятия ОПК должны взаимодействовать напрямую, без участия банков (по крайней мере, частных кредитных организаций, ориентированных на максимизацию прибыли). Банки в этом случае хотя бы частично будут лишены стимула лоббировать высокую ключевую ставку. Появится надежда, что она начнет снижаться.